Проблемные вопросы ответственности подстрекателя преступления Текст научной статьи по специальности — Государство и право. Ук рф. Статья 34

Проблемные вопросы ответственности подстрекателя преступления Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Гриценко Е.Н.

Институт соучастия в российской уголовно-правовой теории в настоящее время остается одним из дискуссионных. До сих пор отдельные положения законодательства о дифференциации уголовной ответственности соучастников преступления содержат внутренние противоречия либо не соответствуют сложившимся социальным реалиям, а потому нуждаются в корректировках. В данной статье проанализированы некоторые вопросы ответственности подстрекателя преступления в зависимости от выполнения другими соучастниками преступления своей роли.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Гриценко Е.Н.,

PROBLEM QUESTIONS OF RESPONSIBILITY OF THE INSTIGATOR OF THE CRIME

The institution of complicity in the Russian criminal law theory currently remains one of discussion. Still certain provisions of the legislation on differentiation of criminal responsibility of accomplices has internal inconsistencies, or does not correspond to the prevailing social realities, and therefore in need of adjustment. This article analyzes some of the issues of liability of the instigator of the crime, depending on the performance by the other accomplices in the crime of its role.

Текст научной работы на тему «Проблемные вопросы ответственности подстрекателя преступления»

?ПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПОДСТРЕКАТЕЛЯ

Е.Н. Гриценко, студент

Владивостокский филиала Российской таможенной академии (Россия, г. Владивосток)

Аннотация. Институт соучастия в российской уголовно-правовой теории в настоящее время остается одним из дискуссионных. До сих пор отдельные положения законодательства о дифференциации уголовной ответственности соучастников преступления содержат внутренние противоречия либо не соответствуют сложившимся социальным реалиям, а потому нуждаются в корректировках. В данной статье проанализированы некоторые вопросы ответственности подстрекателя преступления в зависимости от выполнения другими соучастниками преступления своей роли.

Ключевые слова: соучастие, соучастники, подстрекатель, уголовная ответственность, преступление, совершенное в соучастии, исполнитель, виды соучастников.

Совершение преступления в соучастие представляют собой весьма опасное, и в то же время, распространённое явление. Ежегодно в России группами граждан совершается более 350 000 преступлений. Большую опасность для общества представляет вовлечение несовершеннолетних в совершение группового преступления.

Проанализировав показатели преступности, в том числе групповой, за последние годы, важно отметить тенденцию их снижения. Однако при этом применение норм о групповых преступлениях еще представляет большие трудности. До сих пор ведутся дискуссии относительно значения института соучастия, законодательно закрепленного перечня видов соучастников, выявления новых категорий лиц, совместно участвующих в преступных деяниях. В связи с этим актуальной является необходимость рассмотрения уголовно-правовых проблем ответственности соучастников и их возможные роли в совершаемом преступлении при соучастии как с точки зрения общей теории уголовного права, так и с позиции конкретных ученых и правоведов.

В юридической литературе выделяется три концепции ответственности соучастников преступления. Концепция акцессор-ности включает в себя три основных положения:

1) главной фигурой соучастия является исполнитель преступления;

2) без исполнителя соучастие в преступлении не существует;

3) ответственность других участников преступления зависит от того, какое деяние в рамках общего умысла совершает исполнитель (приготовление, покушение, оконченное преступление).

В соответствии с концепцией индивидуальной ответственности соучастник отвечает не за действия, совершенные исполнителем, а за свои действия, которые направлены на совершение данного преступления, то есть каждый соучастник отвечает за фактически совершенное им деяние. В статье 34 УК РФ, регламентирующей ответственность соучастников преступления, это концептуальное положение сформулировано в развернутом виде: «ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления» (ч. 1). Противники акцессорности соучастия считают, что данная концепция ставит не в частичную, а в абсолютную зависимость уголовную ответственность соучастников от действий исполнителя, в литературе отмечается, что соучастие неакцессорно по своей природе, поскольку за акцессорность выдается фактическая зависимость между ответственностью соучастников и исполнителя, совершение групповых преступлений «совершенно не вписывается в теорию акцес-сорности» [1].

В своей работе мы придерживаемся третьей концепции соучастия, согласно которой соучастники несут ответственность за фактически совершенные ими деяния, но при этом с оговоркой, что вопрос об уголовной ответственности организатора, подстрекателя и пособника в случае недоведения преступления исполнителем до конца по не зависящим от него обстоятельствам решается в зависимости от стадии осуществления действий исполнителя. А. В. Наумов признает, что основание и пределы ответственности соучастников, с одной стороны, определяются в соответствии с уголовно-правовой оценкой деяния, совершенного исполнителем, с другой стороны, ответственность каждого соучастника имеет самостоятельный и строго индивидуальный характер [2].

В ходе анализа оснований ответственности подстрекателя было выявлено две существенные проблемы. Первая проблема заключает в определении ответственности подстрекателя, в случае, если исполнитель приступил к выполнению объективной стороны, но не смог по независящим от него причинам исполнить задуманное в полном предполагаемом объеме.

Второй же проблемой выступает определение ответственности подстрекателя, в случае добровольного отказа исполнителя от совершения преступления полностью, либо при начале выполнения объективной стороны. Для четкого разграничения оснований и пределов ответственности подстрекателя в сложивших ситуациях рассмотрим их в сравнении.

Что касается первой ситуации, когда исполнитель по независящим от него причинам не совершает преступления, выполнив часть объективной стороны то, в законе сказано, что действия подстрекателя должны квалифицироваться помимо статьи Особенной части УК РФ по ч. 4 ст. 33 и ч. 3 ст. 30 УК. Если же исполнитель в силу таких же причин не вышел за пределы стадии приготовления, то подстрекатель должен отвечать по статье Особенной части УК РФ со ссылкой на ч. 4 ст. 33 и ч. 1 ст. 30 УК РФ.

По этому поводу в юридической литературе высказываются мнения, что квали-

фикация содеянного подстрекателем как неоконченного преступления не вполне обоснована, ведь лицо полностью выполнило все действия, соответствующие его роли, склонив исполнителя к совершению конкретного преступления [3].

На основании приведенного высказывания возникает соответствующий вопрос: если преступление не совершено, исполнитель не достиг результата, к которому его склонял подстрекатель, тогда за какое же оконченное деяние будет отвечать последний? За убийство, разбой или изнасилование и т.п., к которым он склонял? Происходит необоснованное вменение ответственности за событие (результат действий соучастников), в котором отсутствуют признаки деяния.

Смысл действий каждого соучастника заключается в направленности их на достижение общего преступного результата. Прерывание деятельности исполнителя по не зависящим от него обстоятельствам не позволяет квалифицировать как оконченное преступление не только его собственное поведение, но и деяния всех других действовавших совместно с ним лиц, включая подстрекателя, поскольку такой результат в данном случае не наступил.

Анализ ранее выявленных проблем, начнем с того, что при добровольном отказе исполнителя, закон вообще не определяет правила привлечения к ответственности всех иных лиц, действовавших совместно с ним до момента его добровольного отказа. В юридической литературе по этому поводу приводятся разные позиции. Так одни авторы считают, что добровольный отказ исполнителя никак не влияет на оценку поведения иных лиц, первоначально действовавших совместно с исполнителем (в частности, на оценку действий лица, склонявшего исполнителя к совершению преступления), и квалификация содеянного ими должна осуществляться по тем же самым правилам, что и при прерывании деятельности исполнителя по не зависящим от него обстоятельствам [4]. Отсюда тот, кто склонял к совершению преступления исполнителя, впоследствии отказавшегося от доведения преступления до

конца, должен отвечать со ссылкой на ч. 4 ст. 33 УК РФ.

При этом если исполнитель отказался от доведения преступления до конца на стадии приготовления, то соответствующая стадия наряду с соучастием (ст. 33 УК РФ) вменяется и подстрекателю; если же исполнитель отказался от продолжения преступной деятельности, выполнив часть объективной стороны преступления, склонявшему его лицу помимо подстрекательства должно вменяться и покушение на соответствующее преступление.

Другие авторы полагают, что добровольный отказ исполнителя кардинальным образом меняет оценку ситуации, поскольку соучастия здесь уже не усматривается. Например, Н.К. Семернева отмечает, что при добровольном отказе исполнителя соучастие распадается, а те, кто принимал участие в подготовке преступления, могут быть привлечены к ответственности за свои личные действия, например, за приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению [5]. Следовательно, лицо, фактически выполнившее действия, входящие в функцию подстрекателя, из-за добровольного отказа исполнителя преступления оказывается совсем в другой роли — в роли исполнителя одного из видов неоконченного преступления.

Первой из изложенных позиций преимущественно придерживается в настоящее время судебная практика. Изучение материалов уголовных дел о неоконченных убийствах по найму показало, что, если исполнитель после достижения договоренности о совершении убийства, не выходя за рамки стадии приготовления, добровольно отказывается от доведения преступления до конца, действия лица, склонявшего его к совершению преступления, квалифицируются, как правило, по ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. У Верховного Суда РФ такая квалификация возражений не вызывает. Так, Новосибирским областным судом был осужден Т., который по просьбе неустановленных лиц при посредничестве Н. приискал для совершения убийства Т.А. исполнителя — Х., договорился с ним о совершении преступления и передал в качестве предоплаты

определенную сумму. Х. в процессе приготовления к убийству приобрел предметы маскировки, технические средства связи и прослушивания. Однако затем Х. и Н. добровольно отказались от доведения преступления до конца и сообщили о готовящемся убийстве в правоохранительные органы. Суд первой инстанции квалифицировал действия Т. по ч. 1 ст. 30, ч. 4 ст. 33, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ при кассационном рассмотрении уголовного дела признала данную оценку правильной [6].

Приведем другую ситуацию, когда действия лица, подстрекавшего к совершению убийства, при добровольном отказе исполнителя квалифицируются без ссылки на ч. 4 ст. 33 УК РФ — только по ч. 1 ст. 30 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Например, М. был осужден по ч. 1 ст. 30, пп. «е», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Стремясь избавиться от уплаты долга, он решил убить кредитора Б. и предложил выступить в качестве исполнителя убийства Л. Тот согласился, но совершить преступление с применением обреза, как планировалось первоначально, не решился. Тогда М. изменил план убийства, купил гранаты, передал их Л. и предложил бросить в окно квартиры, где проживал потерпевший. Однако Л. передумал и обратился в полицию [7].

Казалось бы, первый подход с научных позиций является более правильным. Какая разница для подстрекавшего лица, по какой причине согласившийся на совершение преступления исполнитель не довел его до конца, оставшись в рамках приготовления или покушения, из-за вмешательства каких-то внешних факторов или в связи с добровольным отказом? Что для подстрекавшего принципиально меняется по сравнению с ситуацией, когда деятельность исполнителя прекращается не в силу добровольного отказа, а по не зависящим от него обстоятельствам? В любом случае оконченного преступления нет, и оно не завершено вопреки воле подстрекавшего. Более того, мы видим, что как минимум стадия приготовления пройдена этими лицами вместе в качестве соучастников. Не случайно А.П. Козлов, рассматривая этот

случай, задается вопросом о том, куда же исчезает уже осуществленное соучастие, если действия подстрекавшего лица при последующем добровольном отказе исполнителя квалифицировать лишь как неоконченное преступление.

Смотрите еще:  Как написать жалобу на постановление инспектора ГИБДД (образец). Образец жалоба на бездействия сотрудников гибдд

Представляется, что различие в содержании этих ситуаций и, как следствие, в их оценке все-таки есть. Если субъективная направленность поведения подстрекавшего в обоих случаях идентична (лицо направляет свои усилия на то, чтобы исполнитель совершил преступление, но умысел не находит полной реализации), то объективные последствия этой деятельности неодинаковы. В одном случае исполнитель совершает деяние, за которое он подлежит ответственности (приготовление или покушение), а подстрекавший оказывается полноценным соучастником преступления (пусть и неоконченного). В другом случае — при добровольном отказе исполнителя — содеянное последним признается непреступным: в ч. 2 ст. 31 УК РФ сказано, что лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца. Поскольку соучастником непреступного поведения с позиций уголовного права быть нельзя, постольку подстрекавший в данном случае не приобретает статуса соучастника, а несет ответственность за свои личные действия.

Возникает второй вопрос о том, какая стадия неоконченного преступления при этом должна ему вменяться. При недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам другим соучастникам вменяется ста-

дия, на которой была прервана деятельность исполнителя. Ряд исследователей полагают, что такое же правило должно действовать и при добровольном отказе исполнителя. В частности, Л.Д. Гаухман указывает, что другие лица в данной ситуации привлекаются к ответственности за приготовление или покушение на преступление в зависимости от того, на какой стадии произошел отказ исполнителя [5]. Согласиться с этим нельзя. Применение этого правила оказывается невозможным для случаев, когда исполнитель добровольно отказался от доведения преступления до конца на стадии покушения, уже выполнив часть объективной стороны. Квалификация действий неудавшегося подстрекателя как покушения на преступление приведет к искажению его действительной роли: отсутствие ссылки на ч. 4 ст. 33 УК РФ и указание на ч. 3 ст. 30 УК РФ будут свидетельствовать о том, что лицо выступало в качестве исполнителя покушения, тогда как в действительности оно таковым не являлось. Поэтому действия виновного могут быть квалифицированы лишь как приготовление к соответствующему преступлению, ведь создание условий для совершения преступления, в том числе посредством приискания соучастников, как раз и образует объективную сторону приготовления.

Таким образом, на основании исследования проблем, возникающих в связи с определением ответственности подстрекателя, следует вывод, что при выполнении исполнителем части объективной стороны и при добровольном отказе от исполнения объективные последствия деятельности исполнителя неодинаковы.

1. Ситникова А.И. Законодательно-текстологическое моделирование института соучастия в преступлении // Lex Russica. №2. 2016. С. 82-99.

2. Янковский Д.А. Совершенствование правил назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. №4. 2015. С. 212-2017.

3. Ображиев К.В. Влияние результатов уголовно-правовой оценки действий (бездействия) исполнителя на квалификацию деяний иных соучастников преступления // Законность. 2016. №8. С. 29-34.

4. Безуглый С.Н. Добровольный отказ от преступления организатора и подстрекателя // Теория и практика современной юридической науки. Матер. международ. конф. 11 апреля 2016 г.: статья. — Самара, 2016. С. 139-141.

5. Плаксина Т. Неудавшееся подстрекательство // Уголовное право. 2011. №4. С. 46-51.

6. Кассационное определение Верховного Суда РФ от 14 мая 2013 г. № 67-о03-25 [Электронный ресурс] // Режим доступа: СПС «Консультант-Плюс» (дата обращения: 22.12.2016).

7. Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 15.01.2014 №8-АПУ13-13[Электронный ресурс]//Режим доступа: СПС «Консультант-Плюс» (дата обращения: 22.12.2016).

PROBLEM QUESTIONS OF RESPONSIBILITY OF THE INSTIGATOR

E.N. Gritsenko, student

Vladivostok branch of Russian customs academy (Russia, Vladivostok)

Abstract. The institution of complicity in the Russian criminal law theory currently remains one of discussion. Still certain provisions of the legislation on differentiation of criminal responsibility of accomplices has internal inconsistencies, or does not correspond to the prevailing social realities, and therefore in need of adjustment. This article analyzes some of the issues of liability of the instigator of the crime, depending on the performance by the other accomplices in the crime of its role.

Keywords: complicity, accomplices, instigators, criminal liability, the crime committed in complicity, the performer, the types of accomplices of a crime.

Назначение наказания за преступление, совершенное в соучастии тема диссертации и автореферата по ВАК РФ 12.00.08, кандидат юридических наук Илиджев, Александр Алексеевич

  • Специальность ВАК РФ 12.00.08
  • Количество страниц 212

Оглавление диссертации кандидат юридических наук Илиджев, Александр Алексеевич

Глава I. Назначение наказания судом как основная форма реализации ответственности по российскому уголовному праву.

§ 1. Понятие и правовое регулирование назначения наказания по УК

§ 2. Общие начала и специальные правила назначения наказания.

Глава II. Социально-правовые предпосылки индивидуализации назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии по российскому уголовному праву.

§ 1. Сущность соучастия в преступлении.

§ 2. Формы соучастия в преступлении

§ 3. Виды соучастников преступления.

Глава III. Правовое регулирование основания и пределов ответственности и назначение наказания за соучастие в преступлении.

§ 1. Основание и пределы ответственности за соучастие в преступлении по

§ 2. Правовое регулирование дифференциации наказания за соучастие в преступлении по УК РФ.

§ 3. Виды соучастников преступления и пределы их наказания по зарубежному уголовному законодательству.

Глава IV. Индивидуализация наказания при его назначении за преступление, совершенное в соучастии.

§ 1. Индивидуализация наказания за преступление, совершенное в соучастии с учетом общих критериев его назначения.

§ 2. Индивидуализация наказания за преступление, совершенное в соучастии, с учетом дополнительных (специальных) критериев его назначения.

Рекомендованный список диссертаций по специальности «Уголовное право и криминология; уголовно-исполнительное право», 12.00.08 шифр ВАК

Ответственность за преступления, совершенные в соучастии: теоретические и прикладные аспекты 2006 год, кандидат юридических наук Димченко, Наталия Вячеславовна

Основание и дифференциация ответственности соучастников преступления 2000 год, кандидат юридических наук Соболев, Вячеслав Васильевич

Специальные правила назначения наказания за единичное преступление по российскому уголовному праву 2001 год, кандидат юридических наук Хамитов, Радик Накимович

Институт отягчения наказания при его назначении в пределах санкции уголовного закона: по материалам судебной практики Краснодарского края 2006 год, кандидат юридических наук Бражникова, Светлана Анатольевна

Проблемы уголовной ответственности за преступления, совершаемые в группе 2006 год, кандидат юридических наук Алексеев, Сергей Владимирович

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Назначение наказания за преступление, совершенное в соучастии»

Актуальность темы диссертационного исследования. В сфере борьбы с преступностью на современном этапе развития России одной из задач является реализация принципов неотвратимости и дифференциации наказания лиц, объединяющих свои усилия в совершении преступлений.

Проблемы уголовной ответственности и наказания за соучастие всегда были актуальными, хотя бы потому, что преступные деяния, совершаемые в соучастии, составляют одну треть от всех, регистрируемых преступлений. Происходящие в последние два десятилетия количественные и качественные изменения в преступности в России, вызваны как объективными причинами, так и не в последнюю очередь субъективными предпосылками в виде волюнтаризма, недостаточной криминологической экспертизой принимавшихся ранее, особенно в 80-е — начале 90-ых годов, политических решений и законодательных актов. Произошли существенные изменения в групповой преступности, которая все более приобретает организованный характер. Так, по Республике Татарстан в 1998г. из 25296 лиц, привлеченных к уголовной ответственности, 8555 — совершили преступление(я) в группе (33,82%), в 1999г. из 28991 — 10464 (36,09%), в 2000г. из 29068 — 9784 (33,65%), в 2001г. из 29496 — 9295 (31,51%), в 2002г. из 21014 — 6830 (32,50%), в 2003 г. из 18666 — 5376 (28,97%).

Качественные изменения в групповой преступности проявляются во все большей степени ^организованности, сплоченности криминальных элементов и как следствие этого в изощренности средств и методов преступной деятельности, росте бандитизма, терроризма, похищений людей, захватов заложников, экономических преступлений, а также преступных деяний, связанных с незаконным оборотом оружия, наркотиков, которые в силу специфики объективных признаков преимущественно совершаются участниками преступных образований.

Приходится констатировать, что статистика «бессильна» в отражении реального вклада организованных преступных формирований в состояние и динамику преступности, поскольку в силу объективных трудностей, вызываемых, в том числе и несовершенством законодательной регламентации, многие преступления, фактически совершаемые участниками организованных групп и преступных сообществ, квалифицируются как учиненные группой лиц по предварительному сговору. Например, в РТ ежегодно регистрируется свыше 600 вымогательств, на совершении которых как раз и специализируется организованная преступность, однако в 2003 г. было привлечено к уголовной ответственности за совершение преступлений только 44 участника организованных преступных группировок. А речь в данном случае идет лишь о зарегистрированных случаях вымогательства.

Вследствие происходящих в преступном мире изменений, в значительной мере возросла социальная значимость исследования проблем соучастия в преступлении, включая и назначение наказания за совместную преступную деятельность.

В то же время следовало бы поостеречься от того, чтобы под «шумок» усиления борьбы с организованной преступностью был допущен отход от фундаментальных положений, выработанных теорией и практикой и закрепленных уголовным законодательством, об основании, пределах уголовной ответственности, дифференциации и индивидуализации наказания. Преступления, совершаемые в соучастии, отнюдь, не однолики и не одномерны; наряду с групповыми его формами нередко встречается сложное соучастие, то есть с распределением ролей. Да и сами групповые формы имеют существенные различия по объективным и субъективным признакам. Поэтому, несмотря на социальную остроту, обнажившуюся в связи с утверждением в нашем обществе феномена организованной преступности, необходим вдумчивый и последовательный подход к дифференциации ответственности и индивидуализации наказания лиц, совместно совершающих преступление.

Институт соучастия в преступлении, начиная с первой из современных работ А.Н. Трайнина, вышедшей в 1941г. традиционно находится в центре внимания советских и российских ученых. По общим проблемам и специальным его аспектам подготовлены диссертации, опубликованы монографии и другие научные работы Е.В. Благова, С.А. Балеева, Ф.Г. Бурчака, П.И. Гришаева и Г.А. Кригера, P.P. Галиакбарова, М.В. Жидких, А.Р. Зайнутдиновой, В.Д. Иванова, Н.Г. Иванова, М.И. Ковалева, Ю.А. Красикова, Л.Л. Крутикова, Н.Ф. Кузнецовой, И.П. Малахова, С.Х. Мазукова, Д.М. Миненок, A.B. Покаместова, B.C. Прохорова, Р.Д. Сабирова, Д.М. Савельева, H.A. Стручкова, П.Ф. Тельнова, Т.А. Хмелевской, A.B. Ушакова, А.М. Царегородцева, М.Д. Шаргородского, A.B. Шеслер, М.А. Шнейдер и др. В эпицентре научного интереса находятся криминологические и уголовно-правовые проблемы борьбы с организованной преступностью, к которым обращались A.M. Абдулатипов, Я.Л. Алиев, Н.П. Водько, И.Г. Галимов, Л.Д. Гаухман, А.И. Долгова, C.B. Дьяков, Н.В. Иванцова, В.В. Лунеев, C.B. Максимов, B.C. Овчинский, О.В. Пристанская, Ф.Р. Сундуров и Др.

Выбор диссертантом в качестве объекта диссертационного исследования проблем назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, обусловлен следующими соображениями. Во-первых, именно на этапе назначения наказания главным образом и проявляется социальная значимость законодательных норм, регулирующих соучастие в преступлении. Во-вторых, значение назначения наказания за соучастие в преступлении существенно возрастает, а сам процесс его неизмеримо усложняется, поскольку в этих случаях суду необходимо не только соизмерить характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения и личность виновного с мерой наказания, но и строго дифференцировать вклад каждого из соучастников в общий преступный результат и тем самым реализовать принцип индивидуализации назначения наказания. В-третьих, УК РФ 1996г. не только изменил по сравнению с прежним уголовным законодательством регламентацию общих начал, круга смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, но и предусмотрел новые критерии назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. В-четвертых, поскольку в УК РФ регламентирована система специальных правил назначения наказания, необходимо, соотнести с ними правила назначения наказания за соучастие в преступлении. И, в-пятых, требуется осмысление опыта применения этих правил в судебной практике.

Смотрите еще:  Очередь пенсия. Очередь пенсия

Все это, а также отсутствие комплексных исследований по проблеме назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, по действующему УК РФ и предопределило выбор диссертантом темы исследования.

Объект исследования составляет комплекс теоретических и практических проблем назначения наказания соучастникам преступления.

Предметом исследования являются нормы уголовного законодательства, регулирующие институт соучастия в преступлении, общие и специальные правила назначения наказания, судебная практика по применению наказания соучастникам преступления, а также литература.

Цели и задачи исследования. Целями настоящей диссертационной работы являются: 1) исследование социальной сущности и значимости назначения наказания за соучастие в преступлении для достижения его целей и решения задач уголовного законодательства; 2) на основе анализа соответствующих правовых норм и практики их применения выявить достоинства и недостатки в правовом регулировании назначения наказания за соучастие в преступлении; 3) обосновать наиболее перспективные направления оптимизации законодательного регулирования и практики назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии.

Для достижения указанных целей были поставлены следующие задачи:

1) исследовать сущность и социальную значимость назначения наказания;

2) уяснить содержание и раскрыть роль принципов, общих начал и специальных правил назначения наказания за соучастие в преступлении в их системном взаимодействии;

3) выявить социально-правовые предпосылки дифференциации уголовной ответственности и наказания соучастников преступления;

4) рассмотреть и выявить особенности правового регулирования дифференциации назначения наказания за соучастие в преступлении;

5) провести анализ вопросов индивидуализации назначения наказания судом за преступления, совершенные в соучастии;

6) выдвинуть и обосновать рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства и практики его применения в этой сфере.

Методологическую основу диссертации составили доктрина современной юриспруденции, основывающаяся на общечеловеческих ценностях, а также ряд частно-научных методов: исторический, сравнительно-правовой, логический, системно-структурный, конкретно-социологический и статистический методы. Положения и выводы, содержащиеся в диссертации, основаны на изучении Конституции РФ, принципов, основных институтов и норм уголовного права России и ряда зарубежных государств.

Эмпирическую основу диссертации составили: 1) материалы изучения 462 уголовных дел о преступлениях, совершенных в соучастии, рассмотренных судами в Республике Татарстан в 1997-2003гг.; 2) материалы опубликованной судебной практики за 1997-2003гг.; 3) статистические данные назначения наказания судами в РТ за 1997-2003гг.; 4) материалы оперативно-профилактического учета преступных сообществ и организованных преступных группировок МВД РТ за 1994-2002гг.

Научная новизна диссертации заключается в том, что она является первым комплексным исследованием назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, по действующему УК РФ.

На защиту выносятся следующие научные положения:

1. Назначение наказания — это определение судом и юридическое закрепление в приговоре лицу, признанному виновным в совершении преступления, вида, срока или размера наказания, а в отдельных случаях и условий его отбывания в соответствии с принципами, общими началами, специальными правилами и целями наказания.

2. На этапе назначения наказания осуществляется правовая оценка всей совокупности обстоятельств, характеризующих преступление и личность виновного, с точки зрения справедливости избираемой меры наказания.

3. Положение ч.З ст. 60 УК РФ об учете влияния назначенного наказания на: 1) исправление осужденного и 2) на условия жизни его семьи содержит два общих начала, поэтому было бы целесообразнее после словосочетания «исправление осужденного» вместо «и» употреблять союз «а также».

4. В ст.32 УК РФ отражено общее понятие соучастия, которое охватывает как соучастие с распределением ролей, так и групповые, в том числе и организованные, формы соучастия. При определении организованной группы и преступного сообщества (преступной организации), а также установлении особых условий ответственности их организаторов (ч.5 ст.35 УК), хотя законодатель и не использует понятие «преступная деятельность», тем не менее, оно подразумевается.

5. Не может быть соучастия в преступлении при отсутствии соглашения или при наличии односторонней связи между лицами, поскольку это противоречит самой его сущности, исключает совместность участия в нем нескольких лиц, которая характеризуется не только объективными, но и субъективными признаками.

6. Положение, закрепленное в ч.б ст.35 УК РФ, является излишним с точки зрения законодательной техники. Его следовало бы, поэтому V исключить из УК, поскольку создание организованной группы есть разновидность подыскания других соучастников и сговора на совершение преступления (ч.1 ст. 30 УК РФ).

7. Специфика некоторых видов преступлений обусловливает необходимость введения совершения преступного деяния группой лиц по предварительному сговору или организованной группой в качестве квалифицирующего признака в ряд составов преступлений (ст.ст.120, 133, 189, 238, 241, 242, 243, 260, 267, 273, 280, 286, 288, 296, 318, 327, 346, 354 и 360 УК РФ).

8. В ч.З ст.34 УК РФ предписывается делать ссылку на ст.ЗЗ УК. Представляется, чтобы суд должен делать ссылку и на соответствующую часть данной статьи. Было бы целесообразным внести данное положение в ч.З ст.34 УК РФ.

9. Характер общественной опасности преступления должен рассматриваться в рамках не индивидуализации, а дифференциации наказания. Наиболее предпочтительной представляется следующая редакция ч.З ст.60 УК РФ: «Суд назначает наказание с учетом смягчающих и отягчающих обстоятельств, характеризующих степень общественной опасности преступления и личности виновного, а также влияния назначаемого наказания на достижение его целей и на условия жизни его семьи».

10. Следует устранить определенный перекос в регламентации смягчающих и отягчающих обстоятельств; с позиций принципа справедливости и более последовательной индивидуализации назначения наказания закрепить в УК РФ открытый перечень отягчающих обстоятельств.

11. При назначении наказания суд должен учитывать и интересы достижения других целей наказания (помимо исправления) осужденного. Поэтому было бы предпочтительнее сформулировать положение ч.З ст.60 УК РФ так: «Суд учитывает влияние назначенного наказания на достижение целей наказания».

12. Предусмотреть в УК РФ (ст. 67) назначение наказания, регламентированного статьей Особенной части УК, не ниже одной трети его срока или размера лицам, совершившим преступление в составе группы, не ниже одной второй его срока или размера лицам, совершившим преступление в составе группы по предварительному сговору, и не ниже двух третей участникам организованной группы.

13. Дополнить УК РФ (ст.67) положением, согласно которому пособнику и подстрекателю преступления не могут быть назначены смертная казнь либо пожизненное лишение свободы. Эти виды наказания заменяются лишением свободы на определенный срок.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования обусловлена тем, что работа направлена на углубленное изучение и развитие научных представлений о сущности назначения наказания за соучастие в преступлении, социально-правовых предпосылках его дифференциации, а также средствах его индивидуализации в судебной практике.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы в законотворческой деятельности по совершенствованию правового регулирования института соучастия в преступлении и назначения наказания в уголовном законодательстве России, а также в процессе его применения судами.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены в пяти опубликованных работах. Результаты исследования докладывались на итоговой научной конференции в Казанском государственном университете (февраль 2001г.) и в Казанском юридическом институте МВД РФ (май 2001г.), на заседании кафедры уголовного права Казанского государственного университета.

Структура диссертации определена с учетом целей и задач исследования и соответствует логике проведенного исследования. Она состоит из введения, четырех глав, объединяющих девять параграфов, и заключения. Завершает работу список источников законодательства, литературы и судебной практики.

Понятие и особенности квалификации действий соучастника преступления в форме подстрекательства

1. Понятие подстрекательства

Согласно ч. ч. 1, 4 ст. 33 УК РФ подстрекателем является лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом, которое признается соучастником преступления.

Другими словами, подстрекатель – это фактически инициатор преступления.

Объективная сторона подстрекательства состоит из действий, которые возбуждают у другого лица желание совершить преступление, которые законодатель определяет как склонение.

“Склонить” обозначает: “…убедить в необходимости какого-нибудь поступка, решения” (Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1989).

Склонение к совершению преступления означает такие действия виновного, результатом которых стало возникновение в сознании иного лица решимости совершить преступление (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 4 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова, В.А. Давыдов и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2017. Т. 1: Общая часть. 316 с.).

Перечень способов подстрекательской деятельности (уговора, подкупа, угрозы) не является исчерпывающим.

К другим способам подстрекательства в теории уголовного права относят обман, приказ, использование зависимости, вербовку (Актуальные проблемы уголовного права: Учебник для магистрантов / Отв. ред. И.А. Подройкина. Москва: Проспект, 2016. 241 с.).

Оценивая наличие такого способа, необходимо учитывать, что интенсивность действий подстрекателя не должна достигать степени, при которой возможно констатировать отсутствие вины лица, совершения преступления от которого он добивается (ст. 39, ч. 1 ст. 40 УК РФ).

УК РФ не устанавливает обязательную форму проявления такого склонения, а значит, оно может быть выражено не только устно, но и письменно, посредством мимики, жестов, использования телекоммуникационных устройств, главное, чтобы оно было направлено на формирование у исполнителя умысла на совершение преступления.

Исходя из того что подстрекатель понимает, что склоняет лицо к совершению конкретного преступления, предвидит возможность совершения этого преступления и, более того, желает его совершения, что и является целью такого склонения, совершение подстрекательских действий возможно только с прямым умыслом (ч. 2 ст. 24 УК РФ).

Рассматривая доводы апелляционного представления о наличии в действиях оправданного признаков подстрекательства к убийству, суд указал, что призывы и пожелания общего характера, которые непосредственно не направлены на склонение лица к конкретному противоправному деянию, не являются подстрекательством. Отсутствует оно и в том случае, если лицо в общей форме выражает мысль о желательности совершения того или иного преступления, однако она не обращена к другому лицу как к избранному (предполагаемому) исполнителю этого преступления, констатировав, таким образом, что именно конкретные действия подстрекателя, направленные на совершение подстрекаемым конкретного, задуманного им (подстрекателем) преступления, должны вызвать намерение совершить это преступление (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 04.06.2015 N 30-АПУ15-3; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 4 т. Общая часть” (постатейный) (том 1) (отв. ред. В.М. Лебедев), п. 16 комментария к ст. 33).

Таким образом, подстрекательство всегда носит конкретный характер.

Подстрекатель не выполняет действий, составляющих объективную сторону преступления, к совершению которого он склоняет, в противном случае его уголовно-правовой статус меняется на соисполнителя (ч. 3 ст. 34 УК РФ).

Переквалифицировав действия осужденной с п. п. “а”, “ж”, “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 4 ст. 33, п. п. “а”, “ж”, “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд указал, что она по отношению к убийству явилась не исполнителем преступления, поскольку не принимала непосредственного участия в лишении жизни, а подстрекателем, так как только склонила исполнителей к совершению этих преступлений (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 21.09.2017 N 45-АПУ17-11).

Отграничивая действия подстрекателя от пособника, необходимо учитывать, что пособник способами, указанными в ч. 5 ст. 33 УК РФ, содействует совершению преступления лицом, у которого уже сформировано намерение совершить преступление.

Опровергая доводы осужденной о необходимости переквалификации ее действий с ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд указал, что она действовала не как пособник, поскольку участия в разработке плана убийства, в распределении ролей, в передаче орудий преступления не принимала, а только лишь склоняла других осужденных к убийству потерпевшего, заверяла их в “благополучном” исходе, понуждала их к этому, а значит, суд правильно квалифицировал ее действия как подстрекателя (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 12.07.2019 N 29-АПУ18-1).

Смотрите еще:  Оформляем приказ о приеме на работу. Приказ на прием учителя

Если осужденный выполнил действия, образующие объективную сторону и подстрекательства, и пособника преступления, то его действия квалифицируются по ч. ч. 4, 5 ст. 33 УК РФ и соответствующей статье Особенной части УК РФ.

Установив, что осужденная не только предложила и уговорила убить своего бывшего мужа, но и на своем автомобиле привезла исполнителя к месту совершения преступления, где, убедившись, что потерпевший спит, позвала исполнителя в дом и передала ему орудие убийства – металлическую трубу, суд правильно квалифицировал ее действия по ч. ч. 4, 5 ст. 33, ч. 1 ст. 105 УК РФ (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 05.04.2019 N 11-АПУ18-5).

2. Особенности привлечения к уголовной ответственности за подстрекательство к совершению преступления

Уголовная ответственность подстрекателя наступает по статье, предусматривающей наказание за совершенное преступление, со ссылкой на ст. 33 УК РФ, за исключением случаев, когда он одновременно являлся соисполнителем преступления (ч. 3 ст. 34 УК РФ).

Квалифицируя действия подстрекателя, необходимо не только указать статью Особенной части УК РФ, предусматривающую ответственность за совершенное преступление, но и конкретную норму Общей части УК РФ, где раскрываются объективные признаки состава совершенного им посягательства – ч. 4 ст. 33 УК РФ.

При оценке действий подстрекателя необходимо установить, что вменяемые ему в вину действия исполнителя преступления, исходя из принципа субъективного вменения, охватывались его умыслом.

Опровергая доводы осужденного о необходимости переквалификации его действий с ч. ч. 4, 5 ст. 33, п. “б” ч. 4 ст. 162 УК РФ на ч. ч. 4, 5 ст. 33, п. “б” ч. 3 ст. 161 УК РФ, суд указал, что осужденный был осведомлен о намерениях исполнителей разбоя использовать при нападении в качестве оружия предметы и угрожать применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевших. При этом действия одного из исполнителей были дополнительно квалифицированы по п. “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ и п. “з” ч. 2 ст. 111 УК РФ, поскольку они вышли за пределы состоявшихся договоренностей и не охватывались умыслом иных соучастников преступления, в том числе подстрекателя (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 17.10.2019 N 78-АПУ18-21).

Если лицо являлось одновременно подстрекателем и соисполнителем преступления, при квалификации его действий ссылка на ч. 4 ст. 33 УК РФ не делается.

Вместе с тем из этого правила есть исключение. Действия подстрекателя, выполнившего часть или всю объективную сторону преступления, можно квалифицировать со ссылкой на ч. 4 ст. 33 УК РФ. Такая квалификация возможна при применении положений ч. 4 ст. 34 УК РФ в случае, если такое лицо участвовало в совершении преступления, предусматривающего ответственность специального субъекта, указанного в соответствующей статье Особенной части УК РФ.

Действия виновного, являвшегося генеральным директором и единоличным исполнительным органом ЗАО, подписавшего заведомо подложные документы о якобы размещенных ЗАО вкладах в Банке, а также представившего в Банк заведомо подложные письма о расторжении якобы заключенных ранее договоров депозита, возвращении сумм депозита и начисленных по ним процентов с последующим перечислением изъятых у Банка денежных средств на счета подконтрольных организаций, предоставленных соучастником с указанием фиктивного основания таких платежей, были квалифицированы по ч. 5 ст. 33, ч. 4 ст. 160 УК РФ, поскольку он хоть и выполнял часть объективной стороны преступления – непосредственно участвовал в хищении имущества по договоренности с лицом, которому оно было вверено, однако не был специальным субъектом преступления, так как денежные средства ему не вверялись (Постановление Московского городского суда от 17.05.2019 N 4у-2306/2019; Постановление Президиума Московского городского суда от 20.10.2017 по делу N 44у-511/2017).

Вместе с тем это правило не распространяется на случаи совершения преступления организованной группой, участники которой, вне зависимости от того, обладают они или не обладают признаками специального субъекта, указанными в статье Особенной части УК РФ, несут ответственность как исполнители преступления, без ссылки на ст. 33 УК (п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N 48 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате”, п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 “О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое”, п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 N 24 “О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях”, п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 18.10.2012 N 21 “О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования”, п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.04.2017 N 12 “О судебной практике по делам о контрабанде”, п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 N 1 “О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)” и др.).

Действия непосредственного исполнителя и подстрекателя к совершению преступления квалифицируются по одной статье Особенной части УК РФ.

Исходя из взаимосвязанных положений ч. 4 ст. 33, ч. ч. 3, 5 ст. 34 УК РФ, в силу того что подстрекатель непосредственно не выполняет объективную сторону преступления, он несет уголовную ответственность за то преступление, к совершению которого он склонил исполнителя. Юридическая оценка действий подстрекателя производна от квалификации действий исполнителя преступления при наличии у них всех единого умысла на совершение конкретного преступления и при совершении исполнителем именно этого преступления (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 24.10.2017 N 203-АПУ17-29).

Вместе с тем допускается квалификация действий подстрекателя и непосредственного исполнителя по разным статьям УК РФ в случаях обладания одним из соучастников преступления особыми признаками личностного характера, в силу которых он подлежит ответственности по специальной норме.

Так, суд оставил без изменения приговор суда, которым действия только что родившей ребенка матери, не принимавшей участия в непосредственном убийстве ребенка, а попросившей об этом подругу, квалифицированы по ч. 4 ст. 33, ст. 106 УК РФ, а подруги, оставившей ребенка в мусорном контейнере, – по п. “в” ч. 2 ст. 105 УК РФ (Определение Верховного Суда РФ от 17.03.2008 по делу N 34-О08-3).

Согласно ч. 5 ст. 34 УК РФ в случае недоведения исполнителем преступления до конца по независящим от него обстоятельствам подстрекатель несет уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление.

Суд, установив, что умысел исполнителей на участие в деятельности террористической организации не был доведен до конца по причинам, от них не зависящим, а именно в результате пресечения их преступной деятельности сотрудниками правоохранительных органов, действия осужденного, связанные с подстрекательством исполнителей к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической, переквалифицировал с ч. 4 ст. 33, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ на ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 30, ч. 2 ст. 205.5 УК РФ как подстрекательство к приготовлению к участию в деятельности организации, которая в соответствии с законодательством РФ признана террористической (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 24.10.2017 N 203-АПУ17-29).

Лицо, которому по независящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления, также несет ответственность за приготовление к преступлению.

С учетом того что исполнитель преступления добровольно отказался от убийства потерпевшего, действия подстрекателя, которому по независящим от него обстоятельствам не удалось склонить к убийству, были переквалифицированы на ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 30, п. п. “д”, “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ (Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 15.01.2014 N 8-АПУ13-13).

Сложности возникают при квалификации действий по специальным составам подстрекательства, предусмотренным отдельными статьями УК РФ (например, ст. ст. 150, 151, ч. 1 ст. 205.1, ч. 3 ст. 212, ст. ст. 230, 240, 280, 282, ч. 1.1 ст. 282.1, ст. 354 УК РФ), когда фактически они вступают в конкуренцию с общей нормой о подстрекательстве – ч. 4 ст. 33 УК РФ.

По общему правилу такая конкуренция должна быть разрешена в пользу специального состава подстрекательства.

В литературе по этому вопросу даются следующие разъяснения.

В общей норме о подстрекательстве, закрепленной ч. 4 ст. 33 УК РФ, раскрываются действия подстрекателя любого преступления. Специальная норма, например, о вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступлений, предусмотренная ст. 150 УК РФ, конкретизирует подстрекательскую деятельность к любому преступлению, осуществляемому не всяким субъектом, а исключительно несовершеннолетним и только в отношении несовершеннолетнего (Иногамова-Хегай Л.В. Концептуальные основы конкуренции уголовно-правовых норм: Монография. М.: НОРМА; ИНФРА-М, 2015. 288 с.).

Возможная конкуренция общей нормы о подстрекательстве и норм о специальных составах подстрекательства разрешается с учетом представлений о моменте окончания последних.

В ситуации, когда специальная норма описывает преступление, которое считается оконченным с момента начала выполнения подстрекаемым преступления, содеянное подстрекателем образует идеальную совокупность преступлений. Постановление Пленума ВС РФ от 01.02.2011 N 1 “О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних” закрепило правило, согласно которому действия взрослого лица по подстрекательству несовершеннолетнего к совершению преступления при наличии признаков состава указанного преступления должны квалифицироваться по ст. 150 УК РФ, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие в виде подстрекательства в совершении конкретного преступления (п. 42). Если специальная норма описывает состав подстрекательства, который считается оконченным с момента выполнения действий по подстрекательству, независимо от последующего поведения подстрекаемого лица, содеянное подстрекателем квалифицируется только по специальной норме (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 4 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова, В.А. Давыдов и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2017. Т. 1: Общая часть. 316 с.).

Когда речь идет об общих призывах, например ст. ст. 280, 354 УК РФ, следует заключить, что в них говорится не о подстрекательстве, а о самостоятельном преступлении, поскольку призывы обращены к неопределенному кругу лиц (Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А.А. Ашин, А.П. Войтович, Б.В. Волженкин и др.; под ред. А.И. Чучаева. 3-е изд., испр., доп. и перераб. М.: Контракт, 2011. 1086 с.).

Согласно ч. 4 ст. 31 УК РФ подстрекатель к преступлению не подлежит уголовной ответственности, если он своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратил доведение преступления исполнителем до конца.

Оставляя без изменения оправдательный приговор, суд указал, что убийство было предотвращено правоохранительными органами благодаря сообщенной подстрекателем к убийству, имевшим возможность к свободе выбора своего поведения и доведения преступления до конца, информации о потерпевшем, его месте жительства и номере его автомобиля, значит, судом первой инстанции действия подстрекателя правильно расценены как добровольный отказ от преступления (Кассационное определение Верховного Суда РФ от 09.01.2013 N 33-012-36).

Если предотвратить дальнейшее совершение исполнителем преступления не удалось, подстрекатель подлежит уголовной ответственности на общих основаниях с признанием этих обстоятельств смягчающими его наказание в соответствии со ст. 61 УК РФ (ч. 5 ст. 31 УК РФ).