Об участии близких родственников в качестве защитников. Участие адвоката в суде 1 инстанции

Об участии близких родственников в качестве защитников

Как известно, правозащитная практика по уголовным делам в стадии исполнения приговора характеризуется множеством правовых проблем, среди которых особую сложность представляет реализация положений уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства, в частности, в связи с предоставлением свиданий с защитником – близким родственником с целью оказания правовой помощи подсудимому и осужденному.

Несмотря на законодательное закрепление 1 допустимости участия в судебной стадии уголовного судопроизводства защитника – близкого родственника (в данном случае буду рассматривать только эту категорию) совместно с адвокатом, органы ФСИН и некоторые суды неоднозначно трактуют содержание правовых норм.

Одной из самых распространенных причин отказов в предоставлении свиданий для оказания правовой помощи осужденному защитником – близким родственником следует считать отсутствие у защитника юридического образования, что иногда расценивается правоприменителями как злоупотребление осужденными и их защитниками их правами на свидания друг с другом, целью которых является оказание юридической помощи.

Например, Конституционный Суд РФ в Определении от 25 января 2019 г. № 188-О указал, что ограничение такого права возможно при наличии существенных к тому оснований, одним из которых является неспособность предполагаемого защитника оказывать юридическую помощь подсудимому и выполнять другие процессуальные обязанности. Подобная позиция Суда изложена и в других определениях КС РФ 2 . Проблема, по моему мнению, заключается в том, что критерии, способствующие выявлению возможностей оказания предполагаемыми защитниками юридической помощи, законодательно не установлены. В настоящее время решение указанного вопроса отведено суду, который, как представляется, формально следует общей задаче реализации права на квалифицированную юридическую помощь.

Так, Судебной коллегией по административным делам Верховного Суда РФ от 21 марта 2019 г. 3 было установлено, что мать осужденного обратилась к начальнику ФКУ «Исправительная колония № 6 Управления ФСИН по Оренбургской области» с заявлением о предоставлении ей свиданий с осужденным для оказания юридической помощи в качестве защитника, но ей было отказано по причине отсутствия правовых оснований для свиданий с осужденным в качестве лица, имеющего право на оказание юридической помощи. Суд первой инстанции признал решение начальника исправительной колонии незаконным, мотивируя тем, что ранее мать осужденного была допущена судом в качестве защитника подсудимого наряду с адвокатом и получала право на свидания с осужденным, которое ею реализовывалось.

В суде апелляционной инстанции названное решение суда было отменено, и по административному делу принято новое решение об отказе в удовлетворении административного иска. Причины отказа сводятся к следующему: 1) защитник – близкий родственник подсудимого не имеет юридического образования, что не позволяет реализовать право осужденного на оказание ему квалифицированной юридической помощи; 2) постановление суда о допуске матери осужденного в качестве защитника подсудимого наряду с адвокатом, по мнению суда апелляционной инстанции, не порождает у нее безусловного права на предоставление свиданий в соответствии с ч. 4 ст. 89 УИК РФ.

Приведенным определением Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда РФ данное решение суда было отменено и направлено на новое судебное рассмотрение в связи с тем, что суд не установил фактов наличия каких-либо результатов оказания защитником юридической помощи осужденному, которые обусловливали бы необходимость его свидания с защитником для оказания именно юридической помощи.

По моему мнению, упомянутое определение Верховного Суда РФ следует признать неоднозначным.

С одной стороны, судебный контроль допуска близких родственников к участию в деле в качестве защитников является гарантией права обвиняемого на защиту. К тому же, с позиции названных конституционных определений, допуск защитника в уголовное судопроизводство является исключительно прерогативой суда.

С другой стороны, полагаю, что отсутствие юридического образования не является существенным основанием для отказа в допуске защитника к участию в деле. Некоторые исследователи считают, что эффективность защиты лицом, имеющим, например, экономическое образование, по делам экономической направленности может быть выше, чем участие профессионального юриста. Это утверждение применимо и в случае расследования преступлений по другим уголовным делам, в которых именно неюридические знания защитника (в области медицины, технических наук и др.), подкрепленные его активной позицией, позволяют установить реальную картину происшествия 4 .

Исходя из смысла разъяснения в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 июня 2015 г. № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве» суд должен лишь учитывать возможность оказания защитником наряду с адвокатом юридической помощи обвиняемому, а не заниматься проверкой наличия или отсутствия диплома о юридическом образовании или выявлять уровень юридических знаний у лица, об участии в уголовном судопроизводстве которого ходатайствует обвиняемый. Более того, следуя логике законодателя в части, касающейся прав и обязанностей защитника, предоставлять результаты оказанной юридической помощи необходимо лицу, ходатайствующему о назначении защитника, а не органам ФСИН или суду. Осужденный, неудовлетворенный качеством оказанной защитником помощи, может отказаться от защиты посредством составления ходатайства об отстранении защитника.

Таким образом, по моему мнению, решение подобных проблем видится в установлении конкретных законодательных разъяснений в части, касающейся определения степени участия защитника – близкого родственника в уголовном судопроизводстве, что способствовало бы реализации в полной мере права подозреваемого, обвиняемого на защиту.

1 Часть 3 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; подп. «d» п. 3 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах; ст. 48 Конституции РФ; ч. 2 ст. 49 УПК РФ; ст. 12, ст. 53, ч. 4 ст. 89 УИК РФ; ст. 18 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

2 См., например, Определения Конституционного Суда РФ от 21 октября 2008 г. № 634-О-О; от 15 ноября 2007 г. № 928-О-О; от 22 апреля 2005 г. № 208-О.

3 Определение Верховного Суда РФ от 21 марта 2019 г. № 57-КГ17-22. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://vsrf.ru/stor_pdf.php? >

4 См.: Дежнев А.С. Вестник Омского университета. Серия «Право». 2012. № 3 (32). С. 261.

Тактика альтернативного поведения защитника при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Николай Юрьевич Лебедев, Лев Владимирович Бертовский, Ирина Викторовна Кирюшина

В статье авторы поднимают проблемы взаимодействия защитника и подзащитного при расхождении позиции и взглядов па возможное итоговое завершение производства по делу. Рассматриваются вопросы законности и целесообразности реализации так называемой «альтернативной» формы защиты при выступлении защитника в суде

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Николай Юрьевич Лебедев, Лев Владимирович Бертовский, Ирина Викторовна Кирюшина,

Alternative behavior tactics of defence counsel in criminal proceedings before the court of first instance

In the article raises the problem of interaction of counsel and client in divergent positions and views on the possible final conclusion of the proceedings. Discusses the legality and feasibility of socalled «alternative» forms of protection when speech defender in court

Текст научной работы на тему «Тактика альтернативного поведения защитника при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции»

?УДК 343.133.2 ББК 67

ТАКТИКА АЛЬТЕРНАТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЗАЩИТНИКА ПРИ РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ

Николай Юрьевич ЛЕБЕДЕВ, профессор кафедры Лев Владимирович БЕРТОВСКИЙ,

уголовного процесса и криминалистики профессор кафедры уголовного права,

Новосибирского военного института уголовного процесса и криминалистики

имени генерала армии И.К. Яковлева Российского университета дружбы

войск национальной гвардии Российской народов, доктор юридических наук, профессор

Федерации, доктор юридических наук, доцент E-mail: [email protected]

Ирина Викторовна КИРЮШИНА, доцент кафедры гражданского права Алтайского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент

Научная специальность по публикуемому материалу: 12.00.12 — криминалистика;

судебно-экспертная деятельность; оперативно-розыскная деятельность

Аннотация. В статье авторы поднимают проблемы взаимодействия защитника и подзащитного при расхождении позиции и взглядов на возможное итоговое завершение производства по делу. Рассматриваются вопросы законности и целесообразности реализации так называемой «альтернативной» формы защиты при выступлении защитника в суде.

Ключевые слова: защитник, подзащитный, альтернатива, разрешение уголовного дела, суд.

Annotation. In the article raises the problem of interaction of counsel and client in divergent positions and views on the possible final conclusion of the proceedings. Discusses the legality and feasibility of so-called «alternative» forms of protection when speech defender in court.

Keywords: defender, defendant, alternative, resolution of the criminal case, the court.

Основная цель защитника — доказать невиновность своего доверителя. Поскольку адвокат является самостоятельным участником уголовного процесса, он вправе сам выбирать средства, тактику и методику защиты подозреваемого (обвиняемого). При этом защитник непосредственно связан с мнением доверителя и не может занимать противоположную точку зрения при совершении процессуальных действий и определении позиции по делу.

В своей статье В.Л. Кудрявцев отмечает: «Безусловно, защитник не вправе использовать или предоставлять заведомо для него ложные, недостоверные доказательства, поскольку это уголовно наказуемое деяние. Что же касается использования оправдательных доказательств, в достоверности которых защитник сомневается, то их использование допустимо потому, что в законе нет такого запрета. Тем более что в отношении полномочий защитника уголовно-процессуальный закон устанавливает общедозволенный тип

регулирования, когда дозволено все, что прямо не запрещено»1.

Иногда в практике адвокатов встречаются частные случаи, когда адвокат берет на себя поручение защищать клиента по уголовному делу, в котором доверитель занимает непризнательную позицию. Нередко защитник, анализируя материалы уголовного дела и судебную практику по схожим делам, приходит к выводу, что доверитель занимает неверную, бесперспективную позицию, которую нужно кардинально менять. Несмотря на то что в большинстве случаев мнение защитника оказывается верным, клиент нередко с данным мнением не соглашается, руководствуясь своими собственными убеждениями. В таких ситуациях адвокат лишается возможности обратить внимание суда на другие возможные варианты разрешения уголовного дела по существу, что приводит к негативным результатам. В подобных случаях защитник, обязанность которого защищать права и интересы доверителя всеми возможными средствами, ограничен в своих действиях волей клиента.

Адвокат Областной адвокатской конторы НОКА Н.Е. Хмель в своей работе отмечает, что «в таких ситуациях защитник практически балансирует между нарушением права на защиту своего клиента и так называемой альтернативной защитой»2.

Правовая регламентация по защите адвокатом доверителя в уголовном процессе сводится к следующим нормам:

¦ «Каждому гражданину Российской Федерации Конституция гарантирует получение квалифицированной профессиональной правовой помощи»3;

¦ «Адвокат, принявший в порядке назначения или по соглашению поручение на защиту по уголовному делу, не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащит-ного»4;

¦ «В ходе выполнения своей профессиональ-

ной деятельности адвокат должен своевременно и квалифицированно, но при этом в разумные сроки и достоверно выполнять возложенные на него обязанности, честно и принципиально защищать интересы своего клиента всеми разрешенными нормами права средствами»5.

Под альтернативной защитой следует понимать метод защиты, при котором адвокат просит суд вынести определенный судебный акт, которым чаще всего является оправдательный приговор, но в то же время защитник приводит доводы, указывающие на смягчающие обстоятельства или же переквалификацию, на случай, если первое требование адвоката суд не примет во внимание.

Альтернативную защиту можно также назвать «двойственной позицией адвоката», а макет поведения защитника в данной ситуации выглядит примерно так: «Прошу вынести моему подзащитному оправдательный приговор. В случае, если суд сочтет приведенные доводы недостаточными для вынесения оправдательного приговора, прошу принять во внимание смягчающие обстоятельства и назначить обвиняемому минимальное наказание».

Смотрите еще:  Резюме юриста: примеры, готовые к использованию. Как правильно составить резюме на работу юристом образец

Следует отметить, что вероятность как существования, так и применения альтернативной защиты в уголовном процессе вызывает у юристов немало споров.

Так, в своей диссертации М.В. Ходилина отметила, что возможности двойственной позиции у адвоката нет. Выступая с речью в прениях сторон, защитник-адвокат должен не только представлять оговоренную с подзащитным правовую позицию, но и аргументировать ее. Сделать все, чтобы убедить суд в обоснованности представленных утверждений.

Результаты проведенного М.В. Ходилиной анкетирования практических работников (прокуроров, адвокатов и судей) позволили ей сделать вывод о недопустимости противоположных или двойственных альтернативных позиций у защитника и его подзащитного6.

Вице-президент Палаты адвокатов Омской области В.Ю. Хайкин в своей статье отметил: «Совершенно недопустимо, когда адвокат просит суд оправдать подсудимого с оговоркой, если уважаемый суд (ваша честь!) не разделит позицию защиты, адвокат согласен на меру наказания, не связанную с лишением свободы»7. Данный автор склонен считать, что эта альтернативность демонстрирует слабость и неуверенность адвоката в выбранной им линии защиты и сводит на нет всю деятельность, осуществляемую в ходе судебного следствия, и только укрепляет позиции стороны обвинения.

Мнение о недопустимости избрания адвокатом двойственной правовой позиции разделяет и судебное сообщество. В Обзоре судебной практики по уголовным делам президиума Нижего-

родского областного суда за второй квартал 2013 г., утвержденном постановлением Президиума Нижегородского областного суда от 7 августа 2013 г., приведен неудачный пример альтернативной позиции адвоката8.

При рассмотрении уголовного дела «К» вину в предъявленном обвинении по ч. 1 ст. 105 УК РФ не признал. При этом гражданином «К» отрицалась виновность в убийстве потерпевшего «А», а также высказывалась позиция, ставящая под сомнение то обстоятельство, что причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего явилось следствием его умышленных действий.

Между тем адвокат «М», озвучивая содержание своей речи в прениях сторон в интересах подзащитного «К», с одной стороны, убеждал суд в недоказанности его вины в совершении преступления, а, с другой стороны, высказывал мнение о необходимости переквалификации инкриминируемого гражданину «К» преступления на менее тяжкое.

По мнению суда, своими действиями адвокат М., представляющий интересы подсудимого «К», в прениях сторон занял позицию, противоречащую позиции своего доверителя и против его интересов, в результате чего было нарушено право подсудимого на квалифицированную защиту. На данном основании приговор был отменен и направлен на новое рассмотрение судом первой инстанции.

Похожие примеры нередко приводятся в обзорах судебной практики. Изучив их, можно сделать вывод, что отрицание существования альтернативной защиты строится на нарушении адвокатом уголовно-процессуальных норм, а также нарушении прав подзащитного.

Несмотря на все доводы, приведенные против альтернативной защиты, существует и прямо противоположное мнение, также имеющее своих сторонников. Двойственная правовая позиция адвоката определяется как более «полная» защита клиента, основанная на принципе защиты доверителя всеми возможными средствами.

Сторонники данной позиции считают, что если принять во внимание низкий процент вынесения судами оправдательных приговоров, стоит все же обращать внимание суда и на смягчающие обстоятельства, а также неверную квалификацию (если она имеет место быть), так как эти обстоятельства суд может оставить без должного внимания и не учесть при вынесении приговора.

Ф.Н. Плевако говорил, что «сторона защиты не должна быть самоуверенной и, обращаясь к

суду, ограничиваться однообразным отрицанием вины. Ей необходимо быть готовой к тому, что своей речью не удастся убедить судей в невиновности своего подзащитного и, соответственно, иметь запасные аргументы, представление которых, в случае установления факта совершения преступления, позволит достичь снисхождения»9.

Г.М. Шафорст считает, что «адвокат должен изложить все вытекающие из дела доводы в пользу защиты на тот случай, если суд не согласится с ним и признает виновным его подзащитного, что чаще всего и происходит в судебной практике. Когда адвокат ставит вопрос об оправдании, все равно необходимо выявлять обстоятельства, говорить о положительной характеристике, обратить внимание суда на все те моменты, которые он бы называл при обычном ходе дела, слабые стороны и сомнения в квалификации, но не допуская явной альтернативы, для этого применяются в речи обороты «если бы, допустим, предположим» и т.п.»10.

Адвокат Н.Е. Хмель в своей работе указывает: «Полагаю, что филигранное использование альтернативной позиции адвокатом в уголовном процессе может принести максимальную пользу для доверителя, что в условиях неочевидного итога разрешения делу по существу позволит дать суждение по всем улучшающим положение подсудимого обстоятельствам»11.

В ходе изучения применения альтернативной защиты на практике нами был проведен опрос 50 адвокатов. Были заданы следующие вопросы: «Считаете ли вы целесообразным применение защитником в отдельных случаях метода альтернативной (двойственной) защиты?», «Применяете ли вы на практике метод двойственной (альтернативной) защиты? Если да, то как часто?».

По результатам опроса 27 респондентов (54%) считают применение защитником метода альтернативной защиты недопустимым, аргументируя тем, что это прямое нарушение прав подзащитного.

18 респондентов (36%) считают, что в некоторых случаях метод двойственной защиты может быть применен, но сами никогда его не использовали.

Пять респондентов (10%) считают целесообразным применение метода альтернативной защиты и в отдельных случаях применяют его на практике.

Разбирая «за» и «против» альтернативной защиты, следует отметить, что данный прием уместно использовать лишь опытным защитникам,

ЗАКОН И ПРАВО • 10-2019

уверенным в оправданности риска и профессиональности его применения. Суд не всегда положительно относится к данному приему и может расценить действия адвоката как позицию, не соответствующую позиции доверителя.

Вместе с тем альтернативная защита в уголовном процессе имеет место быть, и опытный, профессиональный защитник должен уметь ею пользоваться.

Однако позиция адвоката должна исходить из позиции подзащитного и ни в коем случае ей не противоречить. Если доверитель выбрал наименее перспективную линию защиты, несмотря на доводы адвоката, защитник должен следовать выбранной линии, а подзащитный нести ответственность за свой выбор. В такой ситуации альтернативная защита не может быть применена, поскольку это будет противоречить позиции доверителя.

Наиболее эффективной двойственная позиция окажется в том случае, когда и защитник, и клиент настаивают на одном и том же требовании, но в то же время обращают внимание суда на смягчающие обстоятельства и иные доводы, позволяющие смягчить наказание при вынесении обвинительного приговора.

1 Кудрявцев В.Л. Процессуальные проблемы доказывания в деятельности адвоката-защитника в уголов-

ном судопроизводстве // Журнал рос. права. 2005. № 6. С. 50.

2 Хмель Н.Е. К вопросу об альтернативной защите в уголовном процессе // Нижегородский адвокат. 2014. № 6. С. 22.

3 Конституция РФ (действ. ред.), ст. 48 // СПС «Консультант Плюс»

4 Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 г. № 63-Ф3, п. 3 ч. 4 ст. 6 // СПС «Консультант Плюс»

5 Кодекс профессиональной этики адвоката, ст. 8 // СПС «Консультант Плюс»

6 Ходилина М.В. Правовая позиция адвоката-защитника (проблемы формирования и реализации): Дис. . канд. юрид. наук. М., 2013. 243 с. // http://disserCat http:/ /www.dissercat.com/content/pravovaya-pozitsiya-advokata-zashchitnika#ixzz4ZsShYVHu

7 Хайкин В.Ю. Защитительная речь адвоката // http:// advokatura55.ru/articles/detail.php? >

8 Нижегородский областной суд. Обзор судебной практики по уголовным делам Президиума Нижегородского областного суда за второй квартал 2013 г. (утв. постановлением Президиума Нижегородского обл. суда от 07.08.2013 г.) // http://oblsudnn.ru/index.php/obzory-sudebnoj-praktiki/165-obzor-sudebnoj-praktiki-prezidiuma-2-kvartal-2013-goda (Сайт Нижегородского областного суда)

9 Плевако Ф.Н. Избр. М.: Юрид. лит., 1993. С. 159.

10 Шафорст Г.М. Правовое регулирование адвокатской деятельности // Сов. гос-во и право. 1986. № 12. 14 с.

11 Хмель Н.Е. Указ. соч. С. 25.

предлагает комплекс услуг по изданию учебников, учебных пособий, авторских монографий

естественные науки, гуманитарные науки, общественные науки, широкая тематика, искусствоведение, история, политология, юриспруденция

Труды, вышедшие в свет в нашем издательстве, получают импакт-фактор РИНЦ.

В стоимость издания входят:

¦ редакционно-издательские услуги; ¦ печать тиража;

¦ передача 16 экземпляров в Книжную палату (ИТАР ТАСС).

Рукопись измеряется из расчета: TNR 14 шрифт, 1,5 интервал, направляется в файле WORD.

Весь комплекс услуг занимает от двух до трех недель.

Издательство оказывает эффективное содействие в продвижении издания на книжные рынки России и других стран.

Статус адвоката в уголовном процессе современной России Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Карханина Анастасия Андреевна

В статье рассматривается правовой статус адвоката , история его становления и основные направления его деятельности в уголовном судопроизводстве . Проблемы законодательной регламентации адвокатуры .

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Карханина Анастасия Андреевна,

Текст научной работы на тему «Статус адвоката в уголовном процессе современной России»

?СТАТУС АДВОКАТА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Карханина А.А.

Карханина Анастасия Андреевна — магистрант, кафедра уголовного процесса, юридический факультет, Кубанский государственный университет, г. Краснодар

Аннотация: в статье рассматривается правовой статус адвоката, история его становления и основные направления его деятельности в уголовном судопроизводстве. Проблемы законодательной регламентации адвокатуры. Ключевые слова: адвокат, адвокатура, статус адвоката, правозащитник, уголовное судопроизводство.

Вопрос о круге лиц, полномочных осуществлять защиту, в различные исторические эпохи решался по-разному. Обвинительный процесс, как указывал профессор А.Ф. Кистяковский, сам по себе вполне совместим с началами широкой защиты. Но для осуществления этих начал требуется значительная степень развития общественности. Вот почему у народов, стоящих на первой ступени развития общественности, не может быть речи о сословии лиц, специально занимающихся исполнением обязанности защитников, хотя у них господствует обвинительный процесс. Так, у римлян адвокатами или защитниками первоначально являлись родственники и друзья обвиняемых, которые своими просьбами, а иногда плачем и мольбами старались склонить судей на решение, благоприятное обвиняемому. В старинном уголовном немецком процессе существовал обычай, по которому обвиняемый являлся со своими друзьями и родственниками, как защитниками. В последующее время в Риме защитниками или патронами явились настоящие адвокаты [1]. В тех странах, где и при существовании инквизиционного процесса право защиты не было окончательно уничтожено, защита была сформирована следующим образом:

а) она возлагалась на одного из судебных чиновников или допускался защитник из адвокатов и частных лиц;

б) деятельность защитника не начиналась раньше окончания как генерального, так и специального следствия, чтобы ранним допущением деятельности защитника не парализовать возможности получить собственное признание обвиняемого;

в) защита состояла или в составлении и подаче письменной защиты, или в произнесении одной защитительной речи после доклада, составленного на основании актов предварительного следствия.

Профессиональная адвокатура в России появилась лишь в период проведения реформы 1864 г. Судебные уставы регламентировали правовое положение присяжных поверенных, призванных выполнять функции современных адвокатов. Причем для института присяжных поверенных была характерна присущая нынешней адвокатуре корпоративность, внутреннее самоуправление в виде выборных органов — советов присяжных поверенных. В задачи присяжных поверенных помимо защиты по уголовным делам входило представительство сторон в гражданском процессе и оказание иных видов юридической помощи населению, включая бесплатные консультации для малоимущих лиц. Присяжные поверенные оказывали реальную помощь осужденным при составлении и подаче ими апелляционных и кассационных жалоб.

6 июня 1874 г. был издан закон, учредивший наряду с присяжной адвокатурой институт частных поверенных. Для того чтобы занять данную должность и получить право на участие в производстве гражданских дел у мировых судей и в общих судебных установлениях, лицо должно было получить специальное свидетельство, которое выдавалось теми судами, в округе которых частный поверенный осуществлял представительство по делам.

В описанном виде институт присяжной и частной адвокатуры просуществовал до ноября 1917 г. Декретом о суде № 1 адвокатура как независимый институт, призванный обеспечивать права, свободы и интересы граждан, была упразднена, а в качестве защитников по уголовным делам и поверенных по гражданским делам могли участвовать все «неопороченные граждане обоего пола», пользующиеся гражданскими правами. Многие адвокаты, высочайшие профессионалы, были репрессированы. Отечественное право было оторвано от мирового исторического источника, все демократические принципы судопроизводства были, по сути, заменены «революционной целесообразностью».

Смотрите еще:  Штраф за отсутствие детского кресла и не пристегнутого ребенка в 2019 году. Штраф ребенок не пристегнут

В 30-40-е годы роль адвокатов, участвующих в качестве защитников по уголовным делам, по понятным причинам была существенно снижена. Защитники стали помехой на пути бесконтрольного применения уголовной репрессии.

В 1979 году был принят Закон «Об адвокатуре в СССР». Этим Законом регулировались вопросы организации и деятельности адвокатуры в общесоюзном масштабе. В пределах каждой союзной республики действовало свое положение об адвокатуре. Последнее Положение об адвокатуре РСФСР было утверждено 20 ноября 1980 г. Оно действовало вплоть до 1 июля 2002 г., т.е. до момента вступления в силу Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» от 31 мая 2002 г. На современном этапе развития Российского государства адвокатура не утратила своей важности и значимости. Вместе с тем, она приобрела новые качества и формы адвокатской деятельности. Несомненным достижением в области правового регулирования организации и деятельности адвокатуры в России стало принятие Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Закон принимался непросто. Многие дискуссии проистекали из неоднозначных суждений относительно правовой природы адвокатуры, места и роли адвокатуры в современном обществе, о взаимоотношениях между адвокатурой и государством и т.д.

Согласно ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокат в уголовном процессе участвует в двух качествах: защитника и представителя. В уголовном судопроизводстве эти понятия наполняются собственным содержанием.

Термин «защита» используется в двух значениях: широком (общеправовом) и узком (отраслевом). В первом смысле защита есть отстаивание прав, свобод и законных интересов любого лица независимо от его правового положения. О такой защите сказано, например, в ст. 46 Конституции РФ: «Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод». В этом плане можно говорить, что право на защиту имеет любое лицо, а его адвокат во всех случаях является защитником своего доверителя: обвиняемого, потерпевшего, свидетеля и т.д. Такое представление об адвокате распространено в обыденном сознании. Для обывателя адвокат — это всегда защитник.

Однако в уголовном процессе термины «защита», «защитник» используются в другом, узком смысле, поскольку связаны лишь с одним субъектом — уголовно преследуемым лицом (подозреваемым, обвиняемым). В данном случае понятие «защита» предстает как антипод уголовного преследования и заключается в противодействии подозреваемого, обвиняемого и его защитника выдвинутому тезису подозрения или обвинения всеми не запрещенными законом средствами и способами. Именно в этом значении понятия «защита», «защитник» используются в нормах УПК РФ (ст. 15, 16, 46, 47, 49 — 53 и др.).

Адвокат, выступающий в уголовном процессе во втором статусе — представителя, также имеет свою специфику. Согласно ст. 45, 55 УПК РФ право на представителя (не путать с законным представителем) имеют лишь четыре участника: потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и частный обвинитель. Эти субъекты могут реализовывать свои права лично, а могут переложить их на иное лицо -представителя, который, по существу, выступает заместителем доверителя. Поэтому

представитель наделяется теми же полномочиями, которыми обладает представляемое лицо (ч. 3 ст. 45, ч. 2 ст. 55 УПК РФ).

Но некоторые авторы видят в деятельности адвоката свидетеля третье направление (форму) оказания квалифицированной юридической помощи. Так, по мнению Д.Т. Арабули, адвокат свидетеля осуществляет отдельную функцию правового сопровождения. Е.А. Попов ставит задачу теоретической разработки проблемы деятельности адвоката по отстаиванию интересов тех участников уголовного процесса, на которых не распространяется помощь адвоката-защитника и адвоката-представителя. Данный подход представляется обоснованным [8].

Выделение третьей формы адвокатской помощи в уголовном судопроизводстве базируется на следующих доводах.

Во-первых, УПК РФ не именует адвоката свидетеля ни защитником, ни представителем. Кроме того, по Кодексу защита связана только с уголовно преследуемым лицом, а представительство — с потерпевшим, гражданским истцом, ответчиком и частным обвинителем.

Во-вторых, свидетель, в отличие от названных субъектов, не имеет по делу собственного правового интереса и поэтому не относится к участникам сторон -обвинению и защите. По этой причине свидетель включен в группу так называемых иных участников уголовного судопроизводства (глава 8 УПК РФ).

В-третьих, если роль подозреваемого, обвиняемого и представляемых лиц активна и целеустремлена, то роль свидетеля пассивная, содействующая решению задач уголовного судопроизводства.

В-четвертых, для отстаивания личного интереса участники сторон наделены широким кругом правомочий. Например, у потерпевшего они перечислены в 22 пунктах ч. 2 ст. 42 УПК РФ. У свидетеля полномочий значительно меньше (7 пунктов ч. 4 ст. 56 УПК РФ).

В-пятых, неравный объем правомочий, предоставленных участникам сторон и свидетелю, зеркально отражен в полномочиях защитника, представителя и адвоката свидетеля. Если у первых более десятка прав, то адвокату свидетеля даны лишь три правомочия, реализуемые при производстве следственных действий (ч. 2 ст. 53 УПК РФ).

В-шестых, по назначению и полномочиям представитель выступает в качестве заместителя потерпевшего, гражданского истца, ответчика, частного обвинителя. Эти лица могут участвовать в деле лично, а могут поручить реализацию своих полномочий представителю. Для этого представителю даны все права представляемого лица (ч. 3 ст. 45, ч. 2 ст. 55 УПК РФ). Свидетель же всегда реализует свои правомочия сам, не перелагая их на адвоката.

Однако ничто не идеально и законодательство в том числе. Российскими учеными высказываются различные суждения о статусе защитника в уголовно-процессуальном доказывании в ходе досудебного производства. По мнению П.А. Лупинской, адвокат-защитник не является равным дознавателю, следователю и суду субъектом собирания доказательств, что делает само применение термина «собирание доказательств» по отношению к обвиняемому и его защитнику весьма условным [3]. А. Давлетов, Л. Юсупова отмечают, что «защитник вообще не является субъектом собирания доказательств, так как в силу публично-розыскной природы нашего уголовного судопроизводства это право относится к исключительной компетенции государственно-властных органов» [4]. По мнению Васяева А.А., «на сегодняшний день УПК РФ предоставляет адвокату возможность для активной защиты и проявления изобретательности в формировании внутреннего убеждения суда. Эта позиция законодателя устанавливает право адвоката представлять доказательства без их собирания в ином понимании, отличном от того, что определяет УПК РФ для собирания доказательств следователем, дознавателем, прокурором, судом [5]».

Получается следующий вывод, что адвокат-защитник не осуществляет собирание доказательств, как говорится в ч. 3 ст. 86 УПК РФ, а собирает информацию, которая в последующем может стать доказательством, а может и не стать, так как отсутствует равенство статусов обвинения и защиты. Это явно противоречит принципу состязательности и равноправия уголовного судопроизводства, потому что видно очевидное зависимое положение адвоката-защитника от решения органов предварительного расследования и суда при присвоении, полученной адвокатом информации, статуса доказательств, что влияет на ход дела и судьбу подзащитного.

Для устранения этой зависимости в науке многими ученными [6] предлагается внести изменение в УПК РФ, касающиеся фиксации информации, полученной адвокатом-защитником, потому что это тоже является пробелом. Процессуальная деятельность органов предварительного расследования по обнаружению и фиксации доказательств четко определена законом, что, несомненно, служит гарантией получения качественной и достоверной информации по уголовному делу в отличие от той информации, которую обнаружил адвокат-защитник. Именно поэтому необходимо создать средства фиксации адвокатом-защитником доказательств (протокол опроса лица, процессуальное оформление предоставления адвокату -защитнику предметов, документов и иных сведений с помощью понятых, и протокола и др.), которые равны были бы по закону процессуальным средствам фиксации доказательств органами предварительного расследования. К сожалению, никаких мер по реализации данных положений законодателем не принимается.

Анализ научной литературы помогает сделать следующий вывод: поскольку на плечи адвоката возложена функция защиты в уголовном процессе, то, как показывает практика, сегодняшних гарантий по обеспечению деятельности адвоката по собиранию доказательств недостаточно для оказания максимально квалифицированной помощи, так как отсутствует равноправие статусов обвинения и защиты. В итоге страдает, прежде всего, подозреваемы (обвиняемый), потому что нарушается его конституционное право на получение квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ). Также декларируется и не обеспечивается конституционный принцип состязательности и равноправия защиты и обвинения, что для демократического общества недопустимо. Поэтому назревшие годами проблемы в уголовно-процессуальном законодательстве в этом вопросе говорят о том, что необходимо реформировать УПК РФ в соответствии с запросами нашего времени.

1. Кистяковский А.Ф. Общая часть уголовного судопроизводства. К., 2005. С. 71-72.

2. Гуськова А.П., Шамардин А.А. Правоохранительные органы (Судоустройство), 2005.

3. Лупинская П.А. Рецензия на сб. науч. ст. «Защита прав личности в уголовном праве и процессе» / Под ред. Н.А. Лопашенко, С.А. Шейфера. Саратов, 2003. Вып. 2 // Правовая политика и правовая жизнь, 2004. № 4. С. 206.

4. Давлетов А., Юсупова Л. Правомочия защитника по собиранию доказательств в современной модели уголовного процесса России // Уголовное право, 2009. № 3. С. 80.

5. Представление доказательств без их собирания — право защитника (Васяев А.А.) («Современное право», 2011. № 1) // СПС «КонсультантПлюс».

6. Ясельская В.В. Способы собирания защитником доказательств на стадии предварительного расследования («Вестник Томского государственного университета, 2003. № 279») // СПС «КонсультантПлюс».

7. Арабули Д.Т. Проблемы оказания адвокатом юридической помощи в уголовном процессе // Проблемы права (международно-правовой журнал), 2003. № 1. С. 172.

8. Попов Е.А. Адвокат как участник уголовного процесса в досудебных стадиях: Автореф. канд. юрид. наук. Краснодар, 2004. С. 12.

9. Конституция Российской Федерации 12.12.1993 (с учетом поправок, внесенных законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ, 04.08.2014.

10. «Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 31.12.2017) // Собрание законодательства РФ.

УЧАСТИЕ ПРОКУРОРА В РАССМОТРЕНИИ УГОЛОВНЫХ ДЕЛ СУДАМИ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ Орешко В.Е.

Орешко Виктория Евгеньевна — магистрант, кафедра уголовного процесса, юридический факультет, Кубанский государственный университет, г. Краснодар

Аннотация: в статье рассматривается правовой статус и основные направления деятельности прокурора в рассмотрении уголовных дел, способы и методы реализации его полномочий в рамках расследуемых преступлений. Роль прокурора в рассмотрении уголовных дел судом первой инстанции.

Ключевые слова: прокурор, государственный обвинитель, суд первой инстанции, прокурорская деятельность, уголовное судопроизводство.

Одним из важнейших направлений деятельности прокуратуры является участие прокурора в рассмотрении судами уголовных дел. Статья 246 Уголовно -процессуального кодекс Российской Федерации обязывает прокурора принимать участие государственного обвинителя в судебном разбирательстве по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, а также при разбирательстве по уголовным делам частного обвинения, если уголовное дело было возбуждено с согласия прокурора [2].

Правовую основу участия прокурора в рассмотрении уголовных дел судами составляют Конституция, Закон о прокуратуре (ст. 1, 35-39), УПК, приказ Генпрокурора РФ от 20.11.2007 № 185 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».

В качестве государственного обвинителя в судебном заседании может выступать прокурор — от прокурора района, его заместителя или помощника до Генерального прокурора РФ или его заместителя.

Уголовно-процессуальный кодекс содержит лишь немногочисленные указания на обязательное участие прокурора в рассмотрении уголовных дел. В суде первой инстанции по уголовным делам прокурор обязан участвовать в следующих случаях:

• по делам, рассматриваемым судом присяжных (ст. 428 УПК);

• когда участие прокурора признано судом необходимым (ч. 2 ст. 228 УПК);

• в разбирательстве дел о применении принудительных мер медицинского характера (ч. 1 ст. 408 УПК) [2].

При решении вопроса об участии в судебном разбирательстве прокуроры должны также руководствоваться указаниями Генерального прокурора Российской Федерации. В упоминавшемся уже Приказе № 185 прокурорам предлагается обеспечить поддержание государственного обвинения, помимо дел, участие в рассмотрении которых предусмотрено законом, также по делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и о преступлениях несовершеннолетних. По остальным делам прокуроры должны решать вопрос об участии в процессе исходя из важности, сложности дел либо их общественной

Смотрите еще:  Провести спецоценку условий труда для ИП или ООО в Томске: сроки, закон, требования, классы безопасности. Получить выписку из егрюл в томске

Мосгорсуд: Следователь законно отвел адвоката от участия в деле, в котором тот никого не защищал

4 февраля Мосгорсуд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы адвоката КА «Аргументы» Игоря Уварова на постановление Тверского районного суда г. Москвы. Районный суд отказал адвокату в признании незаконным и необоснованным постановления старшего следователя по особо важным делам 2-го отдела управления по расследованию организованной преступной деятельности Следственного департамента МВД России Николая Будило об отводе от участия в уголовном деле в качестве защитника обвиняемого Н.

Как ранее сообщалось, Игорь Уваров в связи с заведением розыскного дела в отношении его доверителя Н., обвиняемого в мошенничестве, обращался с жалобами в Генпрокуратуру на незаконность постановления об объявлении Н. в международный розыск. Кроме того, он представлял его интересы в суде по апелляционной жалобе, поданной другим адвокатом.

10 октября 2019 г. сопроводительным письмом из Генпрокуратуры «о направлении для приобщения к материалам уголовного дела ордера адвоката Игоря Уварова, ранее приложенного им к обращению в Генпрокуратуру в интересах находящегося в международном розыске Н.» в МВД был направлен подлинник ордера от 22 февраля 2019 г., согласно которому «адвокату Уварову поручается оказание юридической помощи Н. в Генеральной прокуратуре». На основании полученного ордера адвокат 12 октября был отведен следователем от участия в уголовном деле.

Поводом для отвода стало то, что адвокат в ходе предварительного следствия по уголовному делу осуществлял защиту Э., участвовал в судебном заседании 3 августа 2017 г. при избрании ему меры пресечения и был допущен в качестве защитника последнего. Так как изначально Э. и Н. обвинялись по одному и тому же эпизоду, следователь указал, что их интересы противоречат друг другу, а значит, Игорь Уваров должен быть отведен.

Жалоба на незаконность постановления об отводе осталась без удовлетворения, соответствующий судебный акт Тверского районного суда был обжалован в Мосгорсуд.

4 февраля в суде следователь Алексей Барышников ходатайствовал о приобщении к материалам дела протокола дополнительного допроса обвиняемого Э. от 21 декабря 2017 г., протокола дополнительного допроса его же в качестве свидетеля от 18 октября 2017 г. и протокола осмотра предметов (документов) от 10 мая 2019 г., согласно которым осмотрен диск с аудиозаписью опроса Э. оперативным сотрудником. Алексей Барышников пояснил, что данные документы дополнительно подтверждают противоречие позиций Э. и Н. и показывают, что Э. фактически изобличает вину Н.

После ознакомления с представленными документами Игорь Уваров отметил, что из них не следует, что Э. признает свою вину. Кроме того, нет указания на то, что он изобличает Н. Так, в них указывается, что Н. был директором организации и курировал ее деятельность. «Он же директор – конечно, курировал», – отметил Игорь Уваров. Также в них отмечается, что Э. хочет, чтобы Н. «сидел». «Ну и что, что он этого хочет? Данный довод необоснован», – подчеркнул адвокат.

Прокурор поддержала ходатайство следователя и попросила приобщить представленные документы. Суд ходатайство удовлетворил.

В судебном заседании Игорь Уваров указал, что статус защитника в уголовном судопроизводстве адвокат приобретает при четких, предусмотренных УПК обстоятельствах, причем эти нормы регламентированы подзаконными актами – указами президента, указами Минюста более детально для того, чтобы в правоприменении не было разночтений.

Игорь Уваров отметил, что в соответствии со ст. 50 УПК адвокатское образование выдает ордер адвокату. Он получает его на основании двух документов уголовного судопроизводства: соглашения либо постановления о назначении в порядке ст. 51 УПК. Адвокат указал, что постановление следователем не выносилось и соглашение на участие в уголовном деле в качестве защитника не заключалось, а доказательств обратного в суд не представлено.

Он отметил, что в соответствии с приказом Минюста в ордере должны быть указаны его наименование и стадия рассмотрения дела. Игорь Уваров указал, что в ордере, который представлен в Генпрокуратуру написано, что он именно на представление интересов Н. в Генпрокуратуре. «Слов “уголовное дело” или “следственный департамент” там нет», – подчеркнул адвокат.

Он также подчеркнул, что ордер был приложен к жалобе на постановление об объявлении Н. в международный розыск, которое было вынесено в рамках розыскного дела в соответствии с ч. 5 ст. 10 Закона об ОРД. «В законе четко регламентируется, что все дела оперативного учета заводятся на основании ведомственных приказов спецслужб. В данном случае это МВД. То есть ордер неотделим от обращения. Но его оторвали и направили в СД МВД. Этот ордер, выписанный в Генпрокуратуру, не представлял полномочий мне в качестве защитника по уголовному делу, и в нем это не указано», – отметил Игорь Уваров.

Кроме того, он сослался на ст. 49 УПК, в соответствии с которой защитник представляет следователю ордер и удостоверение и на основании этого участвует в деле. Адвокат указал, что он документы не представлял. Таким образом, по мнению Игоря Уварова, он юридически не мог являться защитником Н.

Также адвокат указал, что направил жалобу о признании объявления Н. в международный розыск незаконным как в Генпрокуратуру, так и в Тверской районный суд. При этом вопрос о том, является ли он защитником на основании постановления, суд не ставил. «Почему я могу быть представителем Н. в суде по ст. 125 УПК, и в этом случае я не являюсь защитником, однако при этом, если я это же постановление обжалую в порядке ст. 124 УПК в Генпрокуратуру, то уже становлюсь защитником?» – задается вопросом Игорь Уваров.

Он отметил, что Генпрокуратура не мотивировала направление ордера следователю, а значит, на это нет законных оснований. Адвокат также считает, что в сопроводительном письме указано, что документ адресован руководителю следственного органа и, кроме того, стоит штамп от 15 октября 2019 г. «Документ подлежит регистрации в день поступления или на следующий рабочий день. Там должна быть резолюция руководителя, однако ее нет. Письменные доказательства не могут попасть исполнителю без резолюции руководителя следственного органа. Таким образом, на момент вынесения решения об отводе сопроводительного письма не было», – отметил Игорь Уваров.

По мнению адвоката, так как суд первой инстанции установил, что Н. по уговорному делу не допрашивался, постановление следователя об отводе содержит ложные сведения. Он подчеркнул, что в материалах дела не содержится сведений о том, что сделал Н., и нет указаний на то, что он создал преступную группу. В протоколах допроса Э. лишь написано, что Н. руководил организацией.

Адвокат АП Кабардино-Балкарской Республики Асланби Мамхегов, в настоящее время защищающий Н. по уголовному делу, отметил, что постановление об отводе Игоря Уварова незаконно и необоснованно, поскольку он не является защитником по данному делу. Он также указал, что данный прецедент имеет большое значение и представляет огромную опасность, поскольку вводит понятие, которое не предусматривается уголовно-процессуальным законодательством – «фактическое осуществление защиты».

Как отметил Асланби Мамхегов, суд указывает, что фактическим осуществлением защиты является участие Игоря Уварова в судебном заседании при рассмотрении апелляционной жалобы 31 января 2019 г. «Соответственно, суд считает, что он обладает всеми правами защитника с этого момента. Таким образом, у следователя появляется корреспондирующая обязанность к нему как к защитнику: он должен направлять ему уведомление об изменении состава следственной группы, о продлении сроков следствия. Кроме того, 6 июля 2019 г. Н. было предъявлено обвинение в новой редакции, однако Игорь Уваров об этом уведомлен не был», – отметил Асланби Мамхегов, добавив, что, таким образом, следуя логике суда, недопустимыми и незаконными являются как данное следственное действие, так и все остальные.

Алексей Барышников доводы апелляционной жалобы не поддержал. Он отметил, что ордер изначально попал к следователю Николаю Будило, однако впоследствии по требованию Генпрокуратуры поступление ордера было официально зарегистрировано 15 октября 2019 г. Следователь согласился с тем, что ордер выписан Игорем Уваровым в соответствии с розыскным делом: «Однако розыскное дело заведено на основании постановления следователя об объявлении Н. в международный розыск и, как следствие, вытекает из производства по уголовному делу и является его частью».

Следователь также отметил, что в аудиозаписи опроса обвиняемого Э. указывает на то, что Н. контролировал полностью всю организацию, в том числе и совершение преступления в рамках ее деятельности.

Прокурор доводы апелляционной жалобы также не поддержала и указала, что со стороны Следственного департамента МВД в суд первой и второй инстанций было представлено достаточно материалов, которые полностью подтверждают отсутствие оснований для удовлетворения доводов жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ. Она отметила, что розыскное дело вытекает из уголовного: «Постановление об объявлении в международный розыск является одним из доказательств, имеющихся в материалах уголовного дела, которое находится в производстве следователя Николая Будило». По мнению прокурора, суд первой инстанции изучил все имеющиеся доводы, в том числе и те, на которые ссылался Игорь Уваров. Она посчитала, что оснований, позволяющих удовлетворить данные доводы, не имеется.

Асланби Мамхегов возразил на заявления процессуальных противников о том, что постановление суда первой инстанции законно, обоснованно и мотивированно. «Мотивированность предполагает указание на конкретные правовые основания, которые позволили суду принять данное решение, а конкретных правовых обоснований того, почему Игорь Уваров является защитником, в постановлении не присутствует, – указал он. – Кроме того, хотелось бы возразить относительно того, что предметом данного заседания является постановление судьи. Да, конечно, формально это так, но в глобальном смысле предметом данного судебного заседания является один единственный вопрос: является ли адвокат Уваров защитником Н. или нет».

Заслушав доводы сторон, судья удалилась для вынесения решения в совещательную комнату. По возвращении она огласила резолютивную часть постановления, которым отказала в удовлетворения жалобы адвоката.

В комментарии «АГ» Игорь Уваров отметил, что не может оценить решение суда, поскольку необходимо дождаться изготовления постановления в полном объеме для того, чтобы посмотреть, как суд дал оценку отсутствию юридических оснований для участия его в качестве защитника. Тогда же будет принято решение о кассационном обжаловании.

«Кроме того, 23 января состоялось рассмотрение трех апелляционных жалоб, в том числе на незаконность прекращения производства по жалобам, поданным в порядке ст. 125 УПК в Тверской районный суд в интересах Н. 23 января Мосгорсуд признал эти решения законными на том основании, что я был отведен как защитник. Вероятно, если бы сегодня было признано незаконным постановление Тверского районного суда от 14 декабря 2019 г. и, как следствие, постановление следователя о моем отводе, то это ставило бы под сомнение законность этих решений», – высказался адвокат.

Асланби Мамхегов указал, что решение об обжаловании постановления будет принято после изучения документа, изготовленного в полном объеме. Он выразил надежду, что суд внял его последней просьбе и в связи с этим представит нормативное обоснование, позволяющее признать позволяющее признать «фактического» защитника таковым юридически. «То есть ввести официально это понятие и через призму правоприменительных норм обосновать, а не просто указать, что Игорь Уваров представлял где-то чьи-то интересы и поэтому его надо отвести от дела», – добавил Асланби Мамхегов.

Алексей Барышников от комментария отказался, пояснив, что за ним необходимо обратиться в пресс-центр МВД России. По телефону «АГ» в пресс-службе ведомства корреспонденту предложили ожидать ответ на запрос в соответствии с установленным законом сроком.

Обновление от 11 февраля: В ответ на запрос «АГ» УОС МВД России лишь указало, что решениями Тверского районного суда г. Москвы и Московского городского суда отвод адвоката Игоря Уварова от участия в уголовном деле признан законным и обоснованным. Дополнительной информацией в управлении не располагают.